— А в чем наш интерес?

Вопрос застал Пескарева врасплох, я это видел

— Ну… мы заработаем деньги, это раз. Приобретем новых друзей это два…

— А старых потеряем…

— Да бросьте! Немцы нам кто угодно, но только не друзья. Они нас боятся, а страх рождает ненависть. Они зарабатывают на нас деньги — но считают нас дикарями, которых должен колонизировать германский капитал, потому что тевтонским мечом нас колонизировать невозможно.

Если я правильно помню цифры по сотрудничеству — еще неизвестно, кто кого колонизирует. Прошли те времена.

Пескарев подмигнул.

— Есть схема, позволяющая неплохо зарабатывать. Я почему назвал Шкоду — шкодовские турбины отлично поддаются конвертации. То, что можно производить — производит Шкода, а то что нельзя — производим мы здесь. Если все это объединить — то получится набор для постройки пятисотмегаваттного реактора.

Уму непостижимо. Так может, кстати, и немцы, и итальянцы, и североамериканцы из-за этого и нервничают? Чисто коммерческий интерес, понятно же, что те, кто нарушает эмбарго зарабатывают огромные деньги. Может, на нас так косо смотрят из-за нечестной игры здесь?

— Давайте, пройдемся по цехам… — сказал я

По цехам мы прошлись — ничего особенного. Обычное производство так называемого пятого передела — то, в которое впускают в белых халатах и в одноразовых бахилах.

То, что я искал, я нашел, когда мы вышли из цехов. Везде был постелен готовый зеленый ковер, орошаемый из опрыскивателей — а в одном месте его сняли, прямо как он и был, квадратом — а опрыскиватель продолжал там работать, и получилось грязное месиво. В него я и вступил по неосторожности, сойдя с пешеходной дорожки, хорошо что бахилы еще не снял. Глянул вниз — и похолодел.

Вид грязных, испачканных бахил кое-что мне напомнил. Днище Хорьха, когда я его осматривал…

— Осторожнее… С дорожек лучше не сходить — сказал Пескарев